Он мрачно покачал головой.

– Есть точка зрения, вполне совпадающая с вашей, сэр. И если вы намеревались бы застрелить из такого ружья зверюгу с толстой шкурой, то я бы с вами согласился. Но у медведя шкура мягкая, и вы, конечно, не забыли, что существуют специальные патроны "магнум". Конечно, если вы при этом будете находиться достаточно близко.

– Близко?

Он посмотрел на окружающие тонкие серо-зеленые деревья и тяжелые валуны, сливавшиеся с подлеском и опавшими ветками, которые не расчищались с незапамятных времен.

– В такого рода местности, – сказал он, – 20 ярдов было бы достаточно.

– Боже, – вздохнул я.

Я не мог себе даже представить Фредерика Уэлса Хомера с его ангельски-детским личиком, даже с "Магнумом 300" от Парди, оказавшегося в 20 ярдах от медведя. Но потом, как следует подумав, я заключил, что, может быть, его невозмутимость – именно то, что нужно в поединке с медведем.

Он сказал почти примирительно:

– Возможно, вы догадываетесь, сэр, что смысл охоты, как рискованной игры, заключается в том, чтобы оказаться близко.

– Конечно, – тут же ответил я, словно действительно догадывался, и продолжал сбрасывать багаж.

Но тут я вспомнил об одном намерении, которое обдумывал не меньше пары лет.

– Возможно, вы мне сможете помочь советом, – сказал я. – Я подумывал приобрести какое-нибудь ружьишко, только на случай иногда случающейся вынужденной посадки. Знаете, чтобы подстрелить какую-нибудь дичь на ужин. Но еще приятнее иногда использовать его, когда какой-нибудь медведь попытается завалить на ужин меня. Могу я это сделать с помощью одного ружья?

Он сразу же ответил:

– Двенадцатый калибр.

– Дробовик? А что он сделает медведю?

Хомер улыбнулся.

– Вы удивитесь, сэр. Если находиться в нужном месте и подобраться близко, двенадцатый калибр без сомнения завалит медведя.

– Раз мне дают такой совет, я не хотел бы подбираться близко.